Политика

Препятствия к познанию — Ошо Бхагаван Шри Раджниш

Политика

Часть 4

Мир политики в своей основе находится на инстинктивном уровне. Он принадлежит закону джунглей: прав тот, кто сильнее. И люди, интересующиеся политикой, просто посредственны. Для политики не нужно никакой квалификации, кроме одной — глубокого чувства неполноценности.

Политику можно свести к почти математической максиме.

Политика — это воля к власти.

Фридрих Ницше написал книгу «Воля к власти». Она очень значительна, потому что воля к власти выражается многими путями. Поэтому вы должны понимать политику не только как политику, которая известна под названием политики. Каждый раз, когда кто-то преследует цели власти, это политика. Неважно, связано ли это с государством, с правительством и тому подобными вещами...

Для меня мир политики вмещает гораздо больше, чем это обычно понимается. Мужчина всю историю мира применял политическую стратегию к женщине — она ниже его. И он переубедил саму женщину. Были причины, по которым женщина была беспомощна и вынуждена принять эту уродливую идею, которая абсолютно абсурдна. Женщина не ниже мужчины, не выше его. Это две разные категории человечества — их нельзя сравнивать. Само сравнение идиотично, и, начиная сравнивать, ты попадаешь в беду.

Почему женщина во всем мире была провозглашена ниже мужчины? — потому что это способ удерживать ее в рабстве, сделать ее рабыней. Это легче. Если бы они были равны, были бы трудности; ее нужно обусловить идеей, что она ниже. И ей приводятся причины, что у нее меньше мускульной силы; она меньше ростом. И она не произвела никакой философии, никакой теологии, она не основала никакой религии. Среди женщин не было никаких значительных художников, музыкантов, скульпторов — это показывает, что у нее недостаточно разума, что она не интеллектуальна. Ее не волнуют высшие проблемы жизни; ее заботы очень ограничены: она домохозяйка.

Решив сравнивать таким образом, ты легко можешь убедить женщину, что она ниже мужчины. Но это хитрость. Есть и другие методы сравнения. Женщина может родить ребенка, а мужчина не может. Он, бесспорно, ниже, потому что не может стать матерью. Природа не дала ему такой ответственности, зная, что он ниже. Ответственность дается высшему. Природа не дала ему матку. Фактически, его функция в деторождении — это не более чем инъекция — очень быстротечное применение.

Мать может вынашивать ребенка девять месяцев и принять на себя все заботы. Это нелегкая работа! А потом родить ребенка... это значит почти что пережить смерть. Затем она многие годы занята тем, чтобы вырастить ребенка, а в прошлом она постоянно рожала детей. Какое время вы ей оставляете, чтобы стать музыкантшей, поэтессой, художницей? Дано ли ей какое-то время? Она постоянно либо беременна, либо заботится о детях, которых родила. Она заботится о доме, чтобы вы могли размышлять о высших материях.

Только на один день, на двадцать четыре часа, поменяйтесь работой. Пусть она размышляет, создает поэзию или музыку, а ты двадцать четыре часа заботься о детях, о кухне, о доме. И тогда ты узнаешь, кто выше! Всего двадцати четырех часов будет достаточно, чтобы доказать тебе, что заботиться о стольких детях — это все равно что жить в дурдоме. Они не так невинны, как кажутся. Они проказливы, как только можно себе представить, они выдумывают всевозможные проделки. Они не оставляют тебя в покое ни на мгновение; они хотят постоянного внимания — может быть, это естественная потребность. Внимание — это пища.

И всего за один день приготовления пищи для себя и гостей ты узнаешь, что эти двадцать четыре часа ты провел в аду, и забудешь идею о том, что ты выше. Потому что в эти двадцать четыре часа ты и доли секунды не будешь думать ни о какой теологии, философии и религии.

Нужно обдумать это и с других точек зрения. У женщины больше сила сопротивляемости, чем у мужчины. Теперь этот факт установлен медициной. Женщины болеют меньше мужчин; они живут дольше мужчин, на пять лет дольше. Очень глупо общество, в котором мы решили, что муж должен быть на четыре или пять лет старше жены — просто чтобы позаботиться о том, чтобы муж был опытнее, старше, чтобы оставить в неприкосновенности его превосходство. Но медицински это неправильно, потому что женщина будет жить на пять лет дольше. Если мыслить в медицинских терминах, муж должен быть на пять лет моложе жены, чтобы они могли умереть почти в одно и то же время.

С одной стороны, муж должен быть на пять лет старше, с другой — почти во всех обществах и культурах женщине не разрешается снова выйти замуж. Если это ей разрешается, это лишь недавнее усовершенствование — и то лишь в очень развитых странах. Вы не позволяете ей выйти замуж, и она пробудет вдовой по крайней мере, десять лет. Это неразумно с медицинской точки зрения — это просто неправильная арифметика. Зачем принуждать женщину к десяти годам вдовства? Лучше всего было бы, если бы жена была на пять лет старше мужа. Это сгладило бы все трудности. Не было бы необходимости во вдовах и вдовцах.

К тому же, если женщина живет на пять лет дольше, кто, по-вашему, выше? Если она меньше болеет, если у нее выше сопротивляемость, то кто выше? Самоубийство совершает на пятьдесят процентов меньше женщин, чем мужчин. Та же пропорция верна в отношении безумия: с ума сходит на пятьдесят процентов меньше женщин, чем мужчин. И эти факты никогда не принимались во внимание — почему?

Почему мужчина совершает самоубийство вдвое больше, чем женщина? Кажется, у него нет терпения в жизни. Он слишком нетерпелив и слишком полон желаний, ожиданий, и когда все складывается не так, как он хочет, он хочет покончить с собой. Он быстро разочаровывается. Это показывает слабость: у него не хватает храбрости, чтобы смотреть в лицо проблемам жизни. Самоубийство — это трусливый шаг. Это бегство от проблем, это не их решение.

У женщины больше проблем — ее проблемы и проблемы, создаваемые для нее мужчиной. У нее вдвое больше проблем, и ей удается храбро смотреть им в лицо. А вы продолжаете говорить, что она слабее. Почему мужчина вдвое больше сходит с ума? Это просто показывает, что его интеллект сделан из непрочного материала — в любой момент может рассыпаться.

Но почему все постоянно настаивают, что женщина ниже? Это политика. Это силовая игра. Если ты не можешь стать президентом страны... это нелегко, потому что за это место все соревнуются. Ты не можешь легко стать мессией, потому что это нелегко; в то мгновение, как ты думаешь о том, чтобы стать мессией, в голову приходит распятие.

Только вчера я видел рекламу какой-то христианской миссии, объявляющей набор новых сотрудников, с висящим на кресте Иисусом; в этой рекламе говорится: «Чтобы быть священником, нужно иметь характер». Потрясающая реклама! Но это значит, что кроме Иисуса... как насчет остальных христианских священников? Они не священники, и эта реклама — тому достаточное доказательство. Значит, священник был только один. Все эти папы, кардиналы и епископы, кто они? Они не священники... потому что когда Иисус пропагандировал свои идеи, ответом был крест. А когда по миру ездят эти папы, перед ними везде расстилают красные ковры, и их ошеломляюще тепло приветствуют президенты и премьер-министры всех стран, короли и королевы — это странно. Вы не должны так плохо обращаться с папами и епископами — да, это плохое обращение! Вы объявляете, что этот человек на самом деле не священник. Распните его — это будет единственным свидетельством, что он подлинный христианин. Распинайте как можно больше священников.

Это не моя идея, это их идея. Они печатают рекламу, что «нужен характер», с изображением Иисуса на кресте. Так просто быть политиком. Это не значит просто думать о правительстве, государстве и связанных с этим вещах — любое путешествие власти делает тебя политиком. Муж пытается быть выше жены — это политика. Жена пытается быть выше мужа — потому что жена просто не может принять эту идею. Хотя ее и обусловливали этой идеей миллионы лет, она находит способы ее саботировать.

Именно по этой причине жена продолжает пилить мужа, устраивать истерики, поднимает крик по малейшему поводу, разводит много шума из ничего — по поводу вещей, о которых ты и представить не мог, что они могут вызвать такой шум. Почему это происходит? Это ее женственный способ саботировать твои политические стратегии. «Ты думаешь, ты выше? Продолжай думать, что ты выше, а я тебе покажу, кто выше на самом деле». И каждый муж знает, кто выше; все же он пытается быть выше сам. По крайней мере вне стен дома он старается расправить плечи, поправляет галстук, улыбается и ведет себя как ни в чем не бывало.

В небольшой школе учитель говорит ученикам:
— Можете ли вы назвать мне животное, которое выходит из дому, как лев, а возвращается, как мышь?

Маленький ребенок поднимает руку. Учитель говорит:
— Да, какой у тебя ответ?

— Это мой папа.

Дети очень наблюдательны. Они постоянно замечают, что происходит. Отец выходит из дому почти как лев, а когда возвращается домой, он просто мышь. Каждый муж живет под каблуком. Нет мужей другой категории. Но почему? Почему возникла эта уродливая ситуация? Есть мужская форма политики и есть женская форма — но оба они пытаются одержать друг над другом верх.

В любой другой области, например, в университете: лектор пытается стать профессором, профессор хочет стать деканом, декан хочет стать проректором — постоянная борьба за власть. По крайней мере можно было ожидать, что этого не будет в области образования. Но никого не интересует образование, всех интересует власть.

В религии то же самое: епископ хочет стать кардиналом, кардинал хочет стать папой. Каждый стоит на лестнице, пытаясь взобраться выше, а другие тянут его за ноги вниз. Те, кто выше, пытаются его столкнуть, чтобы он не мог подняться до их уровня. И то же самое делается с теми, кто стоит на лестнице ниже: один тянет их за ноги, другой бьет и лягает, чтобы тот оставался как можно ниже. Вся лестница, если ты видишь ее как наблюдатель, — это просто цирк. И это происходит везде, во всем.

Таким образом, для меня политика — это попытка доказать свое превосходство. Но почему? — потому что глубоко внутри ты чувствуешь себя неполноценным. А человек инстинкта обречен чувствовать себя неполноценным — он и есть неполноценный. Это не «комплекс неполноценности», это факт, реальность — он и есть неполноценный. Жить жизнью инстинкта значит жить на самом нижнем из всех возможных уровней жизни.

Если ты понимаешь эту борьбу, борьбу за превосходство, ты выходишь из борьбы — ты просто говоришь: «Я это я, ни превосходящий, ни неполноценный». Если ты стоишь в стороне и наблюдаешь все представление, ты вошел во второй мир — мир разума и сознания.

Дело только в том, чтобы понять гнилую ситуацию, в которую ловится каждый. Нужно уделить этой ситуации лишь немного терпеливой наблюдательности: «Что происходит? И даже если я достигну самой высшей ступени лестницы, какой смысл?» Ты просто торчишь среди неба и выглядишь, как дурак. Идти некуда.

Конечно, спуститься ты не можешь, потому что люди поднимут тебя на смех:
— Куда ты? Что случилось? Ты что, побежден?

Ты не можешь спуститься вниз и не можешь двинуться дальше, потому что выше ступеньки нет, и вот ты просто торчишь в небе, притворяясь, что к чему-то пришел, что нашел цель жизни. И ты знаешь, что ничего не нашел. Ты просто остался в дураках, и вся твоя жизнь потрачена впустую. Теперь подниматься больше некуда, а если ты спустишься, то станешь всеобщим посмешищем.

Поэтому каждый, кто становится президентом или премьер-министром страны, — молится только о том, чтобы умереть на своем посту. Потому что вниз спуститься ты не можешь — это очень оскорбительно, унизительно; выше подниматься некуда. Ты застрял; только смерть может освободить тебя от этой дилеммы.

Человек изо всех сил пытается где только возможно быть выше других, быть кем-то особенным, выдающимся — но все это политика. И с моей точки зрения, ею интересуются только посредственные люди. Разумные люди занимаются более важными вещами. Разум не может растрачивать себя впустую на борьбу с третьесортной, уродливой политикой, грязной политикой. Только третьесортные люди становятся президентами, премьер-министрами. Разумный человек не будет тратить силы на эту пустыню, которая никуда не ведет и в которой нет даже оазиса.

Таким образом, инстинктивный уровень политики — это просто «прав тот, кто сильнее» — закон джунглей. Адольф Гитлер, Иосиф Сталин, Муссолини, Бонапарт, Александр, Тамерлан — все эти люди больше похожи на волков, чем на человеческие существа. Если мы хотим иметь настоящее человечество в мире, мы должны совершенно вычеркнуть из истории имена этих людей. Мы должны забыть, что эти люди когда-либо существовали; они были кошмарным сном. Но, как ни странно, вся история полна именами этих людей.

Что такое история? Просто вырезки из газет древних времен. Если ты пойдешь и кому-то поможешь, никакая газета не напишет об этом репортаж; если ты пойдешь и кого-то убьешь, этим наполнятся все газеты. И что такое ваша история, как не эти люди, стоявшие всем поперек дороги и оставившие в человеческом сознании раны? И это вы называете историей? В ваших умах нет ничего, кроме мусора.

Очень странно, что настоящие цветы разума даже не упоминаются. Мне было так трудно что-то узнать об этих людях. Я искал во многих библиотеках, пытался разузнать больше об этих людях, которые были настоящими творцами! Они заложили основы. Но мы знаем только одну сторону мира — мир, в котором прав тот, кто сильнее.

Затем второй уровень: сильнее тот, кто прав. Разум верит в нахождение правоты.

Не нужно сражаться мечами и бомбами и убивать друг друга, потому что сила не может доказать ничью правоту. Как вы думаете, если бы Мухаммед-Али вышел на ринг против Гаутамы Будды... конечно, он победил бы в первом же раунде. Во втором раунде не явилось бы необходимости, первого было бы довольно; бедный Будда стал бы котлетой! И, видя эту ситуацию, он сам начнет считать: один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять. Он не будет дожидаться, пока считать начнет рефери. И он не поднимется с пола; он сосчитает до десяти, лежа на полу. Он скажет:
— Со мной все кончено — ты победитель.

Но сила не доказывает правоту — она вполне уместна в мире животных и в мире инстинкта. Разум все меняет местами: «Сильнее тот, кто прав», а правота должна определяться разумом, логикой, рассудительностью, доводами.

Именно это делал в суде Сократ. Он был готов ответить на любой вопрос судей, а судьи хотели спрашивать. Он сказал:
— В чем мои преступления? Называйте их мне одно за другим — я готов отвечать.

Они знали, что спорить с этим человеком невозможно, но туманные обвинения... они думали, что, может быть, на это Сократ не сможет ответить. И даже если бы он ответил, это не убедило бы присяжных, потому что это было против их обусловленности. Первым, что они сказали, было:
— Самое большое из твоих преступлений — то, что ты развращаешь умы молодежи.

Сократ сказал:
— Это правда, но это не преступление. И то, что вы называете развращением, я называю творчеством. Вы развратили умы этих людей; теперь я должен разрушить эту развращенность. И если вы правы, почему бы вам не открыть школы, академию, точно так же, как я открыл свою школу и академию? Люди пойдут к тому, кто прав.

С тех пор как Сократ открыл свою школу, все остальные школы в Афинах закрылись, потому что когда преподает такой человек, как Сократ, кто может с ним соревноваться? Фактически все учителя, преподававшие в школах, стали учениками Сократа. Он был настоящим мастером. Сократ сказал:
— Покажите мне хотя бы одного молодого человека, которого я развратил, — и что вы подразумеваете под развращением?

— Ты учишь, что нет Бога или богов, — сказали они.

— Да, — сказал он, — потому что нет ни Бога, ни богов. Что я могу с этим сделать? Я за это не ответствен. Если Бога не существует, кто развращает умы молодежи, вы или я? Я просто говорю правду. Неужели вы думаете, что правда может развратить умы молодежи?

Этот спор продолжался много дней. В конце концов присяжные решили:
— В том, что касается разума, он закрыл рты всем вам, — один-единственный человек против всего посредственного общества Афин — поэтому мы не будем больше спорить; мы просто проголосуем.

Сократ сказал:
— Голосование не может доказать, что правильно, а что нет. Фактически тем более возможно, что люди проголосуют за неправильное, потому что большинство состоит из посредственных людей.

Сократ пытался ввести правило, чтобы правота устанавливалась разумом. В конце концов это повлекло за собой всю эволюцию науки. Сократ должен был быть известен, как отец науки, потому что в науке дело не в том, что «ты прав, потому что ты сильнее». Каждый может доказать свою правоту; сила и власть ничего не меняют. Суть должна определяться логикой, логическим мышлением — в лаборатории, путем экспериментов и опыта.

На втором уровне сознания политика — совершенно другое дело.

Индия две тысячи лет пробыла в рабстве — по многим причинам, но одной из этих причин и фундаментальной причиной было то, что все разумные люди Индии повернулись спиной к политике низшего, третьесортного, инстинктивного уровня. Все разумные люди просто перестали интересоваться политикой или властью. Весь их интерес был в том, чтобы определить, что есть истина, в чем смысл жизни. Зачем мы здесь?

Во времена Гаутамы Будды, может быть, во всем мире достиг пика второй уровень сознания. В Китае Конфуций, Лао-цзы, Мин-цзы, Чжуан-цзы, Ли-цзы — все эти люди были современниками. В Индии Гаутама Будда, Махавира, Макхкхали Госал, Аджит Кешкамбал, Манджай Вилетипутта — они были гигантами, они ошеломляли. В Греции Сократ, Платон, Аристотель, Плотин, Гераклит, Пифагор — они коснулись самого пика разума. По всему миру внезапно прокатилась приливная волна разума. Только идиоты продолжали бороться; все разумные люди глубоко искали способы определить, что правильно и что неправильно.

В Индии традицией было, чтобы каждый философ путешествовал по всей стране, вызывая на диспут других. Этот вызов не был враждебным — вы должны это понять. На втором уровне враждебности нет; оба сражающихся — ищущие. Это дружественное явление, не борьба; оба они хотят, чтобы победила истина. Ни один из них не пытается победить другого; суть совершенно не в этом.

Когда Шанкара начал диспут с Манданом Мишрой, он коснулся его ног и попросил его благословения, чтобы победила истина. Коснуться ног врага — что это показывает? Нет речи о том, чтобы победить лично этого человека. Он стар и уважаем во всей стране; Шанкара — еще молодой человек, ему тридцать лет. Мандан Мишра был ровесником его деда — Шанкара касается ног Мандана Мишры, потому что суть не в том, чтобы одержать победу над ним. И он просит благословения — не чтобы победил он, но чтобы победила истина. А истина не бывает ничьей собственностью.

Вот что происходило во всей стране. И рождались такие великие интеллектуалы, что даже сегодня мы не можем найти такого качества, такой остроты — по той простой причине, что все интеллектуалы стали двигаться в направлении науки. Философия покинута. В то время всех этих людей можно было найти в мире философии.

Но вы должны помнить: это сражение, но больше не личная ссора — не желание доказать собственное превосходство, но поиск, направленный на нахождение истины. Все ударение изменилось: суть в том, чтобы победила истина. В известном афоризме индийской истории философии говорится: Сатьямева джайате — «Кто бы ни потерпел поражение, одержать победу должна истина». Этот поиск возникает не из комплекса неполноценности, но исходит из действительно незаурядного разума.

Эта традиция пришла в Китай, в Японию и распространилась и на другие области. Именно поэтому, если вы видите двух японских боксеров, или борцов айкидо, джиу-джитсу или дзюдо, вы удивитесь — они кланяются друг другу с огромным уважением. Нет речи ни о какой враждебности. Это одно из учений дзюдо и всех боевых искусств в Японии — когда ты с кем-то борешься, это не дело личной вражды. Если твое отношение лично, ты уже обречен на поражение, потому что оно основано в эго — ты падаешь в низший уровень.

В искусстве дзюдо побеждает тот, кто доказывает превосходство в искусстве дзюдо. Побеждает не человек, побеждает искусство. Точно как в философии именно истина побеждает, здесь побеждает искусство. Ни на мгновение ты не должен помнить себя и свою победу, потому что это будет мгновением твоего поражения.

И это случалось много раз... этого не может понять никто, кроме того, кто понял всю традицию пути Востока. Иногда встречаются двое соперников, в равной мере лишенных эго; тогда не побеждает никто. Поединок продолжается много дней, конец все откладывается, но никто не побеждает. Каждый день они приходят и кланяются друг другу — с огромной радостью, с огромным уважением. Фактически, каждый из них оказывает другому честь; просто встретиться с ним в поединке значит оказать ему достаточную честь. И поединок продолжается. В конце концов судьям приходится сказать:
— Никто не победил, потому что оба соперника в равной мере лишены эго — ни один из них не может найти способа победить другого.

Эго — это слабое место. Эго — это своего рода сон, в котором тебя можно победить. Лишь на мгновение вошла мысль, и тебе конец. Искусства дзюдо, джиу-джитсу, айкидо сходны, есть небольшие различия в нюансах, но их основа одна. И основа эта заключается в том, что когда ты борешься, в этом не должно быть тебя; ты должен абсолютно отсутствовать; тогда тебя не может разрубить никакой меч.

И если вы увидите двух противников, сражающихся на мечах, вы будете поражены...

Однажды у меня был один друг — его звали Чандал Сингх, — и он прошел обучение боевым искусствам в Японии. Он открыл школу боевых искусств, и иногда просто для развлечения он кое-что показывал нам. Он говорил:
— В Японии есть определенное обучение голосу. Если кто-то на тебя нападает с мечом, и у тебя нет никакого оружия, ты просто издаешь определенный звук, и меч выпадает у него из руки.

Я сказал:
— Это действительно что-то! У меня есть друг, который занимается борьбой, и он ничего не знает о мечах, но простым посохом он снесет тебе голову.

И я пошел к этому борцу и рассказал ему об этом человеке и его словах. Он сказал:
— Никаких проблем. Я расколю этому человеку голову надвое; одного удара будет достаточно.

Он был сильным человеком, но когда он пришел, чтобы ударить Чандала Сингха, когда он поднял руку для удара, Чандал Сингх издал крик, и посох выпал из рук борца, как будто у него перестало биться сердце! Как бы то ни было, его рука потеряла силу — от одного звука!

Я сказал:
— Как ты издаешь этот звук?

— Этому звуку научиться очень легко, — сказал Чандал Сингх, — но за этим стоит то, что тебя не должно быть. Это самое трудное. Я был в Японии все эти годы: все просто, беда только в одном — что тебя не должно быть. И в тот момент, когда кто-то хочет разрубить тебе череп надвое, в такой момент абсолютно необходимо твое присутствие! Но даже в такой момент тебя не должно быть — только звук, за которым нет никакого эго. Внезапно этот человек забудет, что он делает; он придет в полную растерянность. Даже его память на мгновение ускользнет. Он не осознает, что происходит, что он делает, что он собирался сделать. Чтобы прийти в себя, ему потребуется некоторое время. Просто твое эго должно отсутствовать. Это отсутствие создает определенную перемену в уме этого человека, определенного рода сбой, внезапный сбой.

Если оба человека лишены эго, рассудить очень трудно. Известно, что тогда в Японии происходит одна странная вещь, происходит ежедневно: прежде чем ты поднимаешь меч, чтобы ударить противника, меч противника уже поднят для защиты. Он поднят не после твоего движения, нет, но даже прежде, чем ты подумал о том, чтобы совершить движение. Словно в ту долю секунды, когда ты подумал об этом движении, эта мысль достигла противника, и он готов защищаться.

Это тоже происходит, только если ты отсутствуешь. Тогда меч не отделен от тебя. Ты ничего не делаешь; ты просто есть, отсутствуя и позволяя вещам случаться. Но если оба противника лишены эго, это может продолжаться много дней. Ни один не может ни ударить, ни даже оцарапать другого.

Это не обычный, инстинктивный уровень. Ты переместился на высший уровень — он даже выше второго. Ты переместился на третий уровень — интуитивный. Точно так же, как с мечами, боксом или восточными единоборствами, то же самое может случиться и с разумом на третьем плане.

За всю мою карьеру я любил только двух профессоров. Я беспокоил многих, даже этих двоих я не обошел стороной, но их я любил. Один из них был профессор С.С. Рой. Он написал докторскую диссертацию о Шанкаре и Брэдли — сравнительное исследование. Первый экземпляр он вручил мне. Я сказал:
— Это выглядит неправильно: я ваш студент, а вы вручаете мне первый экземпляр своей диссертации, как только он вышел из печати.

— Я нахожу, что ты этого заслуживаешь, — сказал он.

— Но я нахожу, что эта диссертация абсолютно неправильна, — сказал я, — неправильно даже название, потому что вы сравниваете двух людей совершенно разных уровней.

Брэдли — интеллектуал, великий интеллектуал. В начале двадцатого века он главенствовал во всей истории философии. Он был первым интеллектуалом. Шанкара — совершенно не интеллектуал.

Я сказал профессору Рою:
— Конечно, оба они пришли к сходным заключениям, и именно поэтому вы их сравниваете; вы видите, что заключения сходны. Но вы не видите, что они пришли к сходным заключениям разными маршрутами. И именно в этом мое возражение — потому что Брэдли приходит к этим заключениям всего лишь посредством логики, а Шанкара — опытным путем.

Шанкара не аргументирует, как философ. Он приводит и философские аргументы, но это вторично. Он пережил опыт истины. Чтобы выразить истину, он использует логику, логическое мышление, интеллект. У Брэдли нет этого опыта — и он признает, что не имеет этого опыта, но интеллектуально находит эти заключения самыми здравыми, самыми верными.

И я сказал профессору Рою:
— Если вас интересует мое мнение, вы сравнили двух совершенно разных людей, которых нельзя сравнивать.

Были и другие вопросы, но основной вопрос поднимался снова и снова. Можно прийти к определенному заключению только логически, и оно может быть правильным, а может быть неправильным; нельзя быть уверенным в его правильности. Но для Шанкары речь не идет о том, чтобы что-то могло быть правильным или неправильным: это правильно. Даже если вы логически докажете, что он неправ, он не изменит позицию. Брэдли изменит: если вы сможете ему логически доказать, что он неправ, он перейдет на другую сторону.

Я сказал:
— И Шанкара, и Брэдли говорят, что Бог, Брахма, истина — абсолютны. Но разница в том, что Брэдли переменит свою точку зрения, если выдвинуть против него логические аргументы и найти изъяны в его собственных. Шанкара просто рассмеется и скажет:
— Ты прав. Мой способ выразить это был неправильным, и я знал, что кто-то, кто знает истину, найдет это выражение неправильным. Ты абсолютно прав, мое выражение неправильно.

Но Шанкара не признает неправым себя. Его позиция — позиция опыта, его позиция интуитивна.

На интуитивном уровне нет вообще никакой борьбы.

Политик, живущий на инстинктивном уровне, — это просто дикое животное. Он не верит ни во что, кроме собственной победы. Какие бы ни потребовались для этой победы средства, он воспользуется ими. Цель оправдывает все его средства, какими бы они ни были уродливыми. Адольф Гитлер говорит в своей автобиографии: «Средства не имеют значения; значение имеет только цель. Если ты добиваешься успеха, что бы ты ни сделал, это было правильно; если ты терпишь поражение, что бы ты ни сделал, это было неправильно». Ты лжешь, но если ты добиваешься успеха, это становится истиной. Делай что угодно и просто помни, что целью должен быть успех. Потом успех ретроспективно сделает правильным все. А поражение... ты можешь продолжать делать все правильно, но поражение докажет, что все это было неправильно.

На втором уровне происходит борьба, но это человеческая борьба; это интеллект.

Да, все еще есть некоторая борьба, чтобы доказать, что ты придерживаешься истины, но истина важнее, чем ты сам. Если ты побежден большей истиной, ты счастлив, не несчастен. Когда Шанкара победил Мандана Мишру, Мандан Мишра тотчас же встал, коснулся ног Шанкары и попросил посвятить его в ученики. Не было речи о борьбе. Это человеческий уровень, далеко превосходящий первый уровень; это мир разума.

Но все же под именем истины где-то за сценой таится немного политики. Иначе какой смысл вызывать противника на диспут? Если ты знаешь истину, радуйся этому! Какой смысл ездить по стране и наносить людям поражение? Если ты знаешь истину, люди придут к тебе сами. В этом есть немного самой тонкой политики. Можете назвать это философской политикой, религиозной политикой, но все же это политика, очень рафинированная политика.

Лишь на третьем уровне, когда начинает действовать интуиция, больше нет никакой борьбы. Будда никогда не шел никого побеждать, Махавира никогда не шел никого побеждать, Лао-цзы никогда не шел никого побеждать. Люди приходили сами; к ним приходил каждый, кто испытывал жажду. Их не интересовали даже те, кто приходил, чтобы вызвать их на интеллектуальный поединок.

Приходили многие — к Будде пришел Сарипутта, пришел Моггалайан, пришел Махакашьяпа. Все эти люди были великими философами с тысячами учеников, и они пришли, чтобы вызвать на диспут Будду. Его простым методом всю его жизнь было: «Если ты знаешь, я счастлив. Можешь считать себя победителем. Но действительно ли ты знаешь? Я знаю, и я не думаю, что должен кого-то вызывать на диспут. Потому что есть только два вида людей — те, кто знает, и те, кто не знает. Те, кто не знает... разве я могу вызывать на диспут этих бедняг? Об этом нет и речи. Те, кто знает... как я могу вызвать на диспут этих счастливцев? Нет речи и об этом».

Он спросил Сарипутту:
— Если ты знаешь, я счастлив, — но знаешь ли ты? Я тебя не вызываю, я просто спрашиваю. Кто ты такой? Если ты не знаешь, отбрось идею о том, чтобы вызывать меня на диспут. Тогда просто будь здесь со мной. Однажды в какой-то правильный момент это может случиться — не в поединке, не в дискуссии, даже не в выражении этого.

Тогда люди были очень честны. Сарипутта поклонился и сказал:
— Пожалуйста, прости меня за то, что я вызвал тебя на диспут. Я не знаю. Я искусный спорщик и победил многих философов, но я вижу, что ты не философ. Теперь пришло время мне сдаться и принять другой угол зрения. Что я должен делать?

— Ты должен просто быть в молчании два года. — Это было простым методом для каждого, кто приходил с вызовом на диспут; а приходили многие. — Два года полного молчания, и потом ты можешь задать любой вопрос.

И двух лет молчания достаточно, более чем достаточно. Через два года люди забывали даже свои собственные имена, забывали весь вызов и поединок, всю идею победы. Они переживали вкус этого человека. Они переживали вкус его истины.

Таким образом, на интуитивном уровне нет совершенно никакой политики.

В лучшем мире люди интуиции будут путеводными огнями для тех, кто может по крайней мере понимать их интеллектуально. А интеллектуальные политики: профессора политики, интеллигенция, теоретики — они будут указывать путь инстинктивным политикам. Лишь таким образом в мире может быть мир, и мир может жить в мире.

Свет должен исходить из наивысшего уровня. Ему придется пройти через вторую категорию, потому что только тогда человек третьей категории сможет что-то от него уловить; вторая категория будет служить мостом. Именно так было в древней Индии.

Однажды это случилось...

Действительно интуитивные люди жили в лесах или в горах, а интеллектуалы: профессора, пандиты, ученые, премьер-министры — приходили к ним со своими проблемами и говорили:
— Мы слепы — у вас есть глаза.

Это случилось с Буддой. Он проводил лагерь на берегу реки, и на обоих ее берегах стояли армии. По этой реке проходила граница между двумя королевствами, и они много поколений сражались за то, кому будет принадлежать эта река, потому что вода имела большую ценность. И они никак не могли этого решить — много раз они делали эту реку красной от крови, но борьба не прекращалась.

Будда остановился там со своим лагерем, и генералы обеих армий пришли к нему. Они были поражены странным совпадением, но теперь пути назад не было. Будда сказал:
— Не беспокойтесь; хорошо, что вы пришли вместе. Вы оба слепы, и ваши предшественники были слепы. Река продолжает течь, а вы продолжаете убивать людей. Неужели вы не видите этот простой факт? Вам обоим нужна вода, и река достаточно велика.

Нет необходимости в том, чтобы владеть этой рекой — и кто может быть ее владельцем? Вся ее вода течет в океан. Почему вы оба не можете ею пользоваться? Один берег принадлежит одному королевству, другой другому — нет никаких проблем. И нет необходимости даже в том, чтобы проводить посреди реки линию, потому что нельзя провести линию на воде. Вместо того чтобы сражаться, пользуйтесь водой...

Это было так просто. И они поняли, что их поля и урожаи гибнут, потому что о них некому позаботиться. Война была первым приоритетом: кому будет принадлежать река? Сначала нужно было овладеть водой; лишь тогда можно было поливать поля.

Но глупый ум думает только в терминах владения. Человек прозрения думает о применении.

Будда просто сказал:
— Пользуйтесь ею! И приходите ко мне снова, когда вы израсходуете всю воду. Тогда это будет проблемой, и тогда посмотрим, как ее решить. Но приходите снова только тогда, когда воды больше не будет.

И через двадцать пять веков вода все еще течет. Как можно израсходовать всю воду? Это большая река, длиной во много тысяч миль. Она вытекает из вечных снегов Гималаев и приносит свои воды в Бенгальский залив. Как можно ее исчерпать? А эти два королевства были невелики. Они не смогли бы ее исчерпать, даже если бы захотели.

Прозрение должно исходить от интуитивного человека. Но прозрение может быть понятно только разумному, а разумный может помочь понять живущему в инстинкте политику, который желает только власти.

Это я называю меритократией, потому что наивысшая добродетель* торжествует, влияет на низшие звенья и помогает им подняться выше своего уровня. В ней нет круговой поруки интересов, и поскольку в ней нет круговой поруки, она свободна, и ее прозрение ясно. Интуитивному человеку трудно будет что-либо объяснить инстинктивному человеку, потому что они так далеки друг от друга и принадлежат к совершенно разным измерениям, между которыми нет никакого моста. В сообщении между ними огромную помощь может оказать интеллектуал.

* Merit (англ.).

Университеты, колледжи, школы должны учить не только политической науке — какая глупость учить политической науке! Учите политической науке, но учите и политическому искусству, потому что только наука бесполезна; учить нужно политическому искусству. И все эти профессора в университетах должны подготавливать политиков, придавать им определенные качества. Тогда люди, которые сейчас правят миром, будут совершенно не у дел. Тогда вы найдете, что правители хорошо подготовлены, культурны, сведущи в искусстве и науке политики, всегда готовы обратиться к профессорам, к ученым. И постепенно может стать возможным, чтобы они приблизились к наивысшему уровню меритократии; к интуитивным людям.

Если это возможно, тогда мы получим — впервые — что-то действительно человеческое, придающее человечеству достоинство, придающее индивидуальностям целостность.

Впервые в вашем мире будет некая настоящая демократия. То, что сейчас существует под названием демократии, вовсе не демократия — это толпократия.


 

↑ вверх


© Тибетская образовательная школа эзотерической астрологии, психологии и йоги «Sotis»
Гороскопы, персональные гороскопы, зодиакальные гороскопы, гороскопы на день, гороскопы на месяц, гороскопы на год, прочие гороскопы от астролога Дмитрия Синько